Публицистика
Проза
Стихи
Фотографии
Песни
Тампль
Публицистика
Хогвартс
Драматургия
Книга снов
Рисунки и коллажи
Клипы и видео
Проекты и игры
Главная » Публицистика » Заметки о мужской литературе


Мир как пустыня

Заметки о современной литературе

Пятьдесят лет назад на наш мир было совершено нападение гиппогрифов, которые начали выклевывать человеческий мозг. За контрольный срок мозг вытек, оставив полые головные оболочки, запечатлевшие след мыслей, как роговица глаза умершего сохраняет образ последнего события. Современные люди давно не мыслят — они думают, перебирая матрицы чужого поведения, и следуя в этом логике собственных страхов (или гормонов). Мне совершенно нечего читать. Меня тошнит, как при ядерном облучении (мозговая рвота, которую мы плохо учили на военной медицине, не зная ее цены). Литература создана мужчинами, и долгое время создавала образ Героя своего и не своего времени, и не краснея в этом лгала. Особенно это видно сейчас, когда мозг выклеван, а остаточный рефлекс покрасоваться перед населением сохранен.

Современный герой-мужчина, созданный автором-мужчиной. Это непрямоходящее животное (потому что половину времени он проводит горизонтально от разборок с самцами, а другую — лечится по женским рукам), которое занято оправданием своей уникальности. В чем эта уникальность? В том, что в душе он хороший, только не очень счастливый и не самый сильный, не самый красивый, зато с собственным кодексом невольник долга (долг красен платежом в КГБ). Он живет по мутной авторской схеме (автор не знает, о чем именно пишет — скорее всего о неких разоблачениях власть имущих, спецслужб, госаппарата, коррупции, в общем, задействована Злая Система — полное отражение Божьих Законов в восприятии атеиста), страдает от крутых и блядей, вершиной построения является глубинная тоска по нежной бабе, которая примет его любого. Но герой не хочет быть любым, он хочет быть ОСОБЕННЫМ — однако, не может. Книжные бабы-подруги героя — это пиздец, от которого сворачиваются маточные трубы. Этих женщин нет на свете, это поиск ведьмы в жанре «Молота». В чем предназначение такой женщины? Чтобы быть качественно и многократно выебанной. После этого она примет героя любого (пока его не лишили основного атрибута). Но на это автор-мужчина никогда не пойдет. Он и на качественную еблю не пойдет — потому что ему внушили, что слово «член» изменит рейтинг произведения, а вопрос тиража не праздный. Вороватое поебывание, залитое сиропом и столь уродливым самолюбованием, белой нитью из сперматозоидов прошивает Великий Роман о Жизни. Автор рисует бессильную копию себя — ибо, были бы силы, был бы автор космонавтом, ученым, счастливым Казановой или экзорцистом. Сил нет на действие — силы есть только на сопли. Сил нет на мышление — их есть лишь на эклектику доморощенных мироконструкций. Что нужно всем этим людям? Чтобы мы их приняли, поняли и водрузили на индивидуальный постамент в Зал Славы. За что??

Понимание пространства (текста, окрестного мира, концепта) возможно только через сочувствие/эмпанию. Это верно, что внушение или убеждение (реклама пива) начинается с удовлетворения чувств. Когда любишь книжного героя или человека, никогда не стоит вопрос «за что» — он встает только, когда оказываешься в пустыне. Выклеванный мозг ничем не могут скрасить ни похоть, ни слабость, ни чувство долга. Мозг, оставшийся целым, давно превратил бы это в поэзию или в магистерий.

Немедленная СМЕРТЬ пустым котлам, что торчат над галстуками.

Бесповоротная СМЕРТЬ за преступление против человеческого духа.

Может ли хороший писатель быть умеренным атеистом? Нет, не может. Он так себе писатель для так себе читателей, лебеда, которая не дозреет ни до конопли, ни до лилии.

Почему помои всегда теплые? Потому что горячая вода живительна, как и холодная. Смерть помоям.

…Потому что не хуем единым жив человек.

…Потому что НЕ князь мира сего имеет на мир права.

…Потому что искушающий творца всегда утвердится в пустоте небес, когда грохнется на землю.

…Неделю назад хороший человек дал мне почитать книгу г-на Гладилина о Сен-Жюсте «Тень Всадника». Я ОЧЕНЬ сожалею, что г. Гладилин — как и прочие писатели — никогда не прочитают этого.

Покойся в мире, славный прах.

Загрузка...